0

«Закон бумеранга» (с добавлением рассказа «С любимыми не расставайтесь»)

О духовных бумерангах! Мать сама хладнокровно отдала приемную дочь в детдом

Наша жизнь состоит из множества поступков,
злых и добрых.
Сделал ради Него добро,
и Он мимо тебя не пройдет.
А совершил зло — злом же к тебе же и вернется…

Это — духовный «закон бумеранга»…
А ненависть к ребенку — сатанинское чувство…
Отец Александр Дьяченко

Чиать далее…

Жена одного моего хорошего знакомого, женщина достойная доверия, рассказала мне такую историю…

После того, как они с мужем поженились, у них 11 лет не было детей. К кому они только не обращались! Физиология нормальная, гистология нормальная, патологий нет, . и детей тоже нет…
И вот как-то идет она по городу, тогда это еще был Загорск, и вдруг слышит сверху крик: «Лови»! Поднимает голову, а на четвертом этаже дома, мимо которого она шла, из окна валит дым. Молодая женщина бросает ей в руки сверток с младенцем, а сама выбирается на подоконник (и на карниз, видимо), и максимально пытается уберечься от огня.

Пожарные примчались во время, и все закончилось благополучно. Спасли и маму, и ребенка. «И вот что ты думаешь, батюшка, в эту же ночь Бог подарил нам с мужем девочку»!

Сегодня очень много семейных пар, которые не могут иметь детей. Знаю одну верующую семью. Восемь лет прожили, и тоже ничего. Бедная девочка, что только ей не пришлось испытать за право быть матерью. И операцию ей делали, и таблетки принимала горстями. Наконец, — долгожданная беременность, — но вскоре радость сменилась отчаянием, жизнь зародилась, но не там, где должна была, и саму мать едва успели спасти. Когда все, что могли, испробовали, а ребенок так и не появился, решили взять отказничка из роддома…

Взяли, и так полюбили, что у нерожавшей появилось молоко. А через полгода женщина почувствовала, что понесла собственное дитя. Сейчас у них двое ребятишек, которые купаются в родительской любви!

Разговариваю с одной пожилой женщиной, а та мне жалуется, — мол, у сына детей нет, такая трагедия. Рассказал я ей об этом случае, а она мне и говорит:

«У нас в Красноярске у друзей сына получилось точно такая же история. В благодарность за доброе дело (тоже взяли младенчика из роддома) — Бог дал и свое дитя. Время прошло, и к неродному ребенку, без всяких видимых причин, стало проявляться сперва недовольство, а потом и вовсе появилась злоба. Вот и боятся брать».

Ненависть к ребенку — сатанинское чувство! У нас был такой случай…

Помню, попросила меня одна мама освятить ей квартиру. Прихожу, как договорились. Пока раздевался, смотрю, а из одной из комнат выглядывают две девчачьи мордашки, лет семи-восьми. Мы тут же познакомились, и во время, пока я совершал освящение, они неотступно следовали за мной, все им было интересно. Когда стали молиться с поминанием всех членов семьи. Я спросил: «А как зовут вашу маму»? И они мне наперебой стали рассказывать, что их маму зовут Ангелина, «Это от слова «ангел», наша мама – ангел. Она добрый ангел»!

— Почему они у тебя такие разные? — спросил я у нее, уходя. — От разных отцов?
— Нет, — ответила она, — ту, что побольше, я взяла из роддома. Думали с мужем, что детей уже не будет, взяли, а на следующий год появилась своя. Потом мужа не стало, и вот одна их воспитываю…
— А чувства у тебя к ним разнятся? Ты кого–то любишь больше?
— Люблю обеих одинаково. Они у меня славные. Все хочу отца им нормального найти, да, вот, мужички пугаются. Если бы один ребенок был, то, наверное, уже нашла бы кого-нибудь. А так — все одна…

После освящения жилища Ангелина стала, хоть и редко, но все-таки заходить в церковь. Девочки пару раз причащались. Казалось, что все у них благополучно. Поэтому когда Ангелина пришла и неожиданно заявила, что решила избавиться от неродного ребенка, её слова прозвучали для меня словно гром среди ясного неба.
— Как же так?! — спросил я. — Ведь ты же любишь девочку! Если тебе материально трудно, то мы поможем, только ты не сдавай ребенка. Она у тебя уже в школу во всю ходит, и ведь не догадывается, что ты ей неродная. Сама подумай, как ей будет там, в детдоме, тяжело!

Женщина спокойно посмотрела мне в глаза и ответила:
— Я её ненавижу! Она виновата в том, что у меня не складывается личная жизнь. С каждым днем мне приходится все труднее себя сдерживать, чтобы не начать её бить!
Потом подходит ко мне, складывает ручки лодочкой, и просит благословить её отдать дитя в детдом!
— Я не могу благословить на предательство, мать…

Прошло ещё какое-то время, и женщина пришла в церковь вместе с обеими девочками. Оказывается, на завтра уже была договоренность, что приемную дочку она отвезет в детский дом…

Смотрю на дитя, — та ещё ничего не знает, о чем-то шушукается с сестренкой, и обе заговорщицки смеются. Периодически, то одна, то другая подходят к маме и трутся носиками о её куртку и руки…

Я подошел к девочке, и та, запрокинув головку, посмотрела на меня. Её детские глазки были такими задорными и счастливыми. Я положил руку ей на лоб и стал большим пальцем гладить её по носику снизу вверх. Моя кошка застывает, когда я ей так делаю. Дитя подыгрывает мне и щурится, изображая котенка. Веселый маленький доверчивый котенок, ты ещё ничего не подозреваешь…

Завтра тебя отвезут в большой чужой тебе дом, где не будет мамы, не будет сестры. Ты останешься одна… У большинства детей, которые с завтрашнего дня станут для тебя новой семьей, есть мамы. Правда, они в массе своей потеряли человеческий облик, лишились права быть мамами, но они есть, и иногда приезжают в детдом, потому что продолжают по-своему любить…

Поначалу ты будешь простаивать у входной калитки на территорию твоего нового дома, потом будешь часами смотреть в окно на дорогу, ведущую к нему. Ты будешь ждать маму, ведь она пообещает обязательно вернуться…

Но она уже никогда к тебе не придет. Со временем тебе расскажут, что она вовсе и не твоя мама, что настоящая твоя мама отказалась от тебя ещё в роддоме, а эта взяла, но потом тоже отказалась…

И ты поймешь, что ты никому не нужна, тебя никто не любит… И задор, что у тебя сейчас в глазах — со временем погаснет, и в них навсегда поселится тоска…

Но все это наступит завтра, а сегодня у тебя ещё целый день детства.

Как же теперь тебе жить, ребенок? Ребенок, которого дважды предали те, кто по определению своему, должны были бы любить тебя больше всех на свете! Сможешь ли ты теперь кому-нибудь поверить?

В это время мать сосредоточенно ставит свечу, крестится. О чем ты, думаю, молишься? О том, чтобы дитя потом простило тебя, или уже выпрашиваешь нового мужчину?
— Ты окончательно все решила? Ты продумала последствия?
— Да, — отвечает она внешне спокойно, но в её голосе слышится раздражение…

Наверно она уже представляет, как завтра побыстрее покончит с этим неприятным делом. Наверняка поцелует девочку на прощание и пообещает скоро вернуться за ней. Но не вернется никогда. Все верно: с глаз долой, из сердца – вон… Наверно предвкушаешь, как счастливо вы теперь заживете с дочкой, может и долгожданный мужчина постучит в твою дверь.

Только ведь это для тебя эта девочка чужая, а для твоей дочери — она родная. Та, что останется с тобой, будет смотреть в твои любящие глаза и целующие губы. Но она будет помнить, что ты точно так же целовала и её сестру, прежде чем та исчезла. Сперва она станет бояться тебя, а потом начнет ненавидеть. Время придет, и она обязательно разыщет сестру, и им будет, о чем поговорить. Ты вырастишь мстителя…

Наша жизнь состоит из множества поступков, злых и добрых. Сделал ради Него добро, и Он мимо тебя не пройдет. А совершил зло, даже если об этом никто и не знает, зло — злом же к тебе же и вернется…

Это — духовный «закон бумеранга»…

Завтра ты, женщина, запустишь бумеранг в свое будущее. И он обязательно вернется к тебе по своему неумолимому закону, и даже если ты сменишь имя, поменяешь страну проживания, он везде тебя найдет.

С другой стороны, ты блаженна, мать! Потому что тебе, ни в этой жизни, ни в вечности, — не придется, в отличие от других, мучиться нашим извечным вопросом: «За что? Господи»!

В храм Ангелина больше не заходит…

Священник Александр Дьяченко

Нет на земле Любви, не земная это птица…
Любовь жертвенна. Любить — это чем-то жертвовать…

У нас в посёлке жила семья, муж и жена, обоим лет по сорок, и двое детей: девочка лет семнадцати и мальчик лет десяти. Она была на виду, работала заведующей в магазине стройматериалов. Люди они были нецерковные. Он одно время попивал, но одумался, жену, говорят, очень любил, боялся потерять. Ездил он на «девятке», а жена – на «пассате». Как-то сломалась у Татьяны машина, и отдали её в ремонт в соседний с нами городок. Через пару дней они вместе с мужем поехали в обеденный перерыв её забирать. За рулём был супруг. И надо было такому случиться, что пока стояли и ждали на красный свет светофора, их машинку сзади слегка ударили, и она выкатилась на перекрёсток, и попала под грузовик. Женщина была не пристёгнута, вылетела через лобовое стекло на асфальт и погибла…

Татьяну многие знали, и, говорят, любили. Поэтому на отпевание в храм, помню, пришло множество людей. На мужа было страшно смотреть. Он даже ходил как робот, не сгибая ног в коленях и шаркая ими, как старик. Мы с ним разговаривали раза два в дни похорон. Я просил его проявить любовь к жене и молиться о ней, а, во-вторых, держать себя в руках и ни в коем случае не позволять себе снова пить. Теперь он единственный в семье и кормилец, и папа и мама в одном лице:
— Подтверди свою любовь к жене заботой о детях, — говорил я ему, — ей это будет в радость.

Он клятвенно обещал мне исполнять всё, о чём я его просил, но в храме после похорон я его уже больше не видел. Я тогда обратил внимание вот на что. Не смотря на то, что провожающих Татьяну в последний путь было очень много, я потом почти не встречал в поминальных записках её имени. Получается, пришёл народ на поминки, покушали, компоту попили и вычеркнули человека из памяти. На отпевании так плакали, а всё время сорока дней только я один и поминал её. Потом она несколько раз являлась одной своей верующей знакомой и прямо просила молитвенной помощи, говоря, что ей там очень плохо.

Через какое-то время узнаю, что муж Татьяны, распивая вместе с друзьями у нас на речке, решил покончить с собой. Тоска, мол, по жене разобрала. Пошёл и нырнул головой вниз. Речку нашу в полноводье воробей в брод перейдёт, так что свернул бедолага себе шею. Слава Богу, что позвонки сломались так, что поддались лечению, но всё-равно, минимум он полгода лежал, и до сих пор не работает. Узнал об этой беде от его дочери, та пришла на годовщину матери, смотрю, а пальтишко на ней совсем не по сезону. Разговорились. Спрашиваю:
— А на что же вы живёте?
— Я работаю, батюшка.

Она поступила работать в наш дворец культуры тапёром за гроши. Благо, бабушка еще своей пенсией делится…

Сколько было друзей, а о детях все забыли. Так горько стало, представил, что это мой ребёнок живёт впроголодь, пошёл, собрал всё, что у меня в тот момент оказалось, по всем заначкам и карманам, отдал ей… Тоска!

Предложил придти к ним домой пособоровать неудавшегося самоубийцу. Отказался. Оказывается, теперь во всех его бедах виноват Бог. Словно не он за рулём сидел, а Господь рулил. Раз авария произошла возле церкви, значит, Бог и виноват. А если бы Татьяна погибла возле пожарки, то виноват был бы, видимо, Шойгу. А то, что убить себя хотел, так это всё от великой любви!

Вот включи сейчас какой-нибудь радиоканал, там тебе обязательно про любовь споют. И петь будут целый день, ты только слушай. А по телевизору, тебе про неё ещё и спляшут. Какую книжку ни возьми, или журнал – самое затёртое слово «любовь».
А я вот что вам скажу: нет на земле любви, не земная это птица.
Слишком высоко она парит, и мало кто с ней пересекается!

Вот умер человек, — уж как родные, бывает, плачут. Ну, думаешь, как же они его любили, теперь я их хотя бы на родительских службах увижу. Нет, не приходят. По моим наблюдениям, дети забывают родителей, как правило, недели через две. Мужья жён, и, наоборот, жены — мужей, за редким исключением, — почти сразу…

Если много лет вместе прожили, тогда да, будут тосковать, таких примеров много. А если молодые супруги, то забывают ещё до сорока дней. Смотришь, прошло недели две-три, а уже с другими живут… Думаешь, а как рыдал, положив мне голову на плечо, обещая приходить в храм все сорок дней и молиться о любимой жене. Сейчас меня уже слезами не обманешь. В нашем посёлке всего населения тысяч семь, это не город, так что все у нас здесь как на ладошке…

Но самое обидное, что так быстро забывают детей. Я раньше думал, что забыть своё дитя невозможно, ан нет, оказывается обычное дело…

Когда ещё работал на железке, то в нашей смене у одной работницы, одинокой женщины, погиб единственный 12-летний сын. Весть об этом тогда передавали по рации от одного участка к другому, пока не нашли несчастную мать. Помню её через полгода, мы стояли и вместе ждали электричку. И вспоминаю, как она, заливаясь, хохотала над каким-то анекдотом. Тогда я ещё про себя отметил: «А она может вот так весело смеяться через полгода после смерти сына». Тогда для меня это было удивительно, сейчас я уже ничему не удивляюсь…

Когда неверующий человек говорит тебе о любви, то это значит, что ему от тебя что-то нужно. Нужно твоё тело, или твоя жилплощадь, или ему просто хорошо с тобой. Но в любом случае человек думает о себе, о своём благополучии и удовлетворении…

А любовь, всё-таки, подразумевает другое. Любить, это, в моём понимании, быть способным ради любимого чем-то жертвовать, ну хотя бы тем же комфортом. Любовь жертвенна. Не о себе нужно плакать во время всё того же отпевания, а помочь молитвой умершему, позаботиться о его душе…

Помню одного пожилого мужчину, который после смерти жены приходил молиться на все панихиды и литургии до сорока дней. На моей памяти это был единственный мужчина, который так молился о своей подруге, больше я таких случаев не припомню. Земные чувства обычно заканчивается краем могилы, Любовь же продолжается в вечности.

Иоанн, апостол Любви, говорит, что: Бог есть Любовь. А если в тебе нет ничего от Бога, то и Любви в тебе нет, и быть не может, как бы ты ни пыжился доказать обратное. Любовь, как и Царство Небесное, даётся в награду, и усилием достигается…

Почему же мы, тем не менее, всё время говорим о любви?
Да потому, что уверены, будто имеем её. Любовью оправдываются у нас самые безсовестные поступки!
Почему он бросил жену с детьми? — Потому, что полюбил другую!
А… Ну тогда понятно, это чувство свято. Если любишь, можно подличать на всю катушку! Откуда это в нас? Да всё от него же, нашего лукавого «друга». Не даром же его ещё называют «обезьяной Бога». Любить он не способен, а как извратить высокое чувство, превратить его в орудие греха, — он тут как тут!

Как-то пригласили меня отпеть покойника. Усопший был далёк от Церкви, но сегодня церковное отпевание уже стало традицией, отпеваем всех подряд. У гроба собрались родственники. Я молился. Известные моему уху песнопения, наполненные радостными и грустными переживаниями одновременно. Человек исполнил своё предназначение и идёт на встречу с Творцом, туда, куда он стремился всю свою жизнь. Слова чина отпевания настолько жизнеутверждающи, что вместо грусти переживаешь тихую радость за усопшего. Разумеется, при условии, что этот человек действительно исполнил своё предназначение на земле и, обогатившись духовными плодами «непорочно отправляется в путь». В тоже время он просит молитв о себе, и печалится о тех, с кем ему приходится до времени расстаться…

Пребывая в таких умильных чувствах, я поднял глаза немного выше своего роста, и неожиданно увидел на невысокой горке статуэтку, высотой, приблизительно сантиметров 50. Увидел, и обомлел…

Представьте себе обезьяну, сидящую на унитазе. Она одета в костюм благородного человека времён Шекспира. Усаживаясь на унитаз, обезьяна стянула с себя штанишки, как и положено благородному кавалеру. На голове у животного широкополая шляпа с пером, но самое главное, обезьяна в правой лапе держит человеческий череп. Левая лапа упирается в обезьяний подбородок, а правая отведена в сторону, и животное в позе роденовского мыслителя смотрит на череп и размышляет о бренности человеческого бытия. Её процесс мышления совершается параллельно в двух плоскостях, и в голове, и на унитазе.

Видимо, кто-то, желая в своё время позабавить усопшего, подарил ему эту смешную вещицу, но никто и представить себе не мог, что через время эта самая обезьяна будет столь сюрреалистично указывать глиняным черепом точно на реальный череп её хозяина.

Ещё одна изначально неверно выбранная жизненная цель. Человек может всю жизнь гнаться за миражами, а на выходе иметь даже не «0», а минус…

Смотрю на обезьяну и всем нутром своим понимаю, что кто-то невидимый и безпощадный, укрывшийся за глиняной фигуркой животного, глумится над человеком, жизнь которого реально «спущена им в унитаз».

А тех, кто сегодня стоит у гроба они с обезьянкой «ещё посчитают». Даже не сомневайтесь, дайте только срок.

Священник Александр Дьяченко

Продолжение следует…

пожаловаться
Другие статьи автора
Комментарии
Самые активные
наверх