0

«Маленький человек»

Из Церкви уходит Любовь… «Бог-то Он — в рёбрах, а не в брёвнах»

Из Церкви уходит Любовь…
Если она среди нас, священников и монахов исчезнет, то и церкви больше не будет.
Без любви-то кому она будет нужна, медь звенящая?

Иерей Александр Дьяченко

Читать далее…

Весть о том, что отца Фёдора посылают в Москву на миссионерскую конференцию, мгновенно облетела всех его многочисленных духовных чад, родственников, знакомых и друзей, и наделала в их среде немалый переполох.

Москва хоть и столица России, да только Россия уже другое государство, а Казахстан давно живёт по своим законам и обычаям. В самой России, родине его предков, батюшка никогда ещё не был, потому и замирало его сердце от скорого свидания с городом, само название которого, так дорого каждому русскому человеку. Ему ехать, а близким волнение, как он там, неопытный и неискушённый жизнью в большом городе, сможет провести эти несколько дней…

– Батюшка, ты уж только смотри там, будь осторожен. В Москву собирается множество всяких аферистов и обманщиков. Никому не доверяйся и не верь ни единому ихнему слову: облапошат моментально. Денег с собой особо не бери, всё равно их там у тебя украдут. Возьми только на дорогу, чтобы было на что до метро добраться и по дороге перекусить. В общепите не ешь, отравишься обязательно, купи по дороге пирожок и хватит, приедешь на конференцию там спокойно и поешь.

Отец Фёдор поменял на русские деньги свою месячную зарплату в 12 тысяч тенге, с таким расчётом, чтобы кроме пирожка по дороге ему ещё бы и на книжки хватило, а самое главное, исполнить свою заветную мечту и съездить в Лавру к преподобному Сергию Радонежскому. С этой целью он и заказал себе обратный билет специально на день попозже.

Когда самолёт из Алма-Аты приземлился в Домодедово и отец Фёдор шёл по аэропорту в поисках железнодорожной платформы, чтобы сесть на экспресс, к нему подошёл человек и предложил воспользоваться услугами пассажирского такси.

– Нет, нет, спасибо большое, но у меня совсем мало денег и я собираюсь ехать на электричке.
– Ну, что вы, какие деньги, – с видом оскорблённого достоинства, переспросил таксист, – всёго-то 165 рублей!
Батюшка переспросил: – Что, за всю поездку вы просите с меня 165 рублей и всё?
– И всё, – расцветая искренней улыбкой, подтвердил человек.
"Да, напрасно у нас там про Москву всякие слухи распускают, видать и здесь порядок существует", – подумал отец Фёдор, – у нас в Алма-Аты запросили бы столько же.
Экспресс – тот почти в два раза дороже. Вот повезло, обрадовался батюшка, и согласился.

Сговорившись о поездке, добрый человек буквально выхватил сумку из рук священника и стремительно поспешил с ней на выход. Да так, что тот едва поспевал за таксистом. Выйдя из здания аэропорта, москвич достал рацию и с деловым видом вызвал машину к подъезду.

Машина подъехала через несколько секунд. Отец Фёдор снова уточнил стоимость поездки и те уже оба в один голос заверили, что с ветерком домчат его до ближайшей станции метро всё за те же 165 рублей.

Всю дорогу водитель такси развлекал пассажира смешными историями, а подъезжая к Москве, рассказал, как недавно подвозил двух белорусов.
– Те запёрлись в машину с пивом и рыбой, представляешь, какой они мне здесь гадюшник устроили, да ещё и платить отказались. Так что пришлось вызывать ребят, нас солнцевские крышуют. Пацаны тут же подскочили, так что пришлось им, как миленьким раскошелится и на оплату поездки, и на мойку машины, и даже на моральный ущерб, – смеётся водитель. Обхохочешься на этих пассажиров.

– А потом подвозил ещё одного, типа тебя, такого же солидного спокойного дядечку, а тот, представляешь, расплачиваться не захотел. Снова пришлось ребят тревожить. Те его обыскали, прикинь, в трусах нашли зашитыми три тысячи баксов. Так он им сам и деньги отдал, и баксы подарил.

– Странно, – размышляет вслух, – отец Фёдор, но 165 рублей это же не так дорого, почему же люди отказываются платить?
– Так это же по нашему тарифу за один километр, — уже заходится от смеха таксист.

– Достал я калькулятор, – рассказывал потом мой сосед, – перемножил тариф на километраж и у меня волосы встали дыбом:
– Стой, – кричу, – у меня таких денег нет!
– Ничего, – веселится шофёр, – отдашь что есть.

Подвёз меня к ближайшей станции метро, а там нас уже ждут, молодые крепкие парни и тоже улыбаются. Вывернул он у меня карманы и забрал деньги.
– Ладно, – говорит, – иди с Богом, остальные в следующий раз довезёшь, – и снова расхохотался.

Я уже было пошёл, а он вдруг догоняет и протягивает немного мелочи: – На, возьми, вот, это тебе на метро и пирожок.

Видать, ещё не совсем пропащий человек этот таксист, другой бы и на булочку не дал, а этот пожалел. А вообще, я так понял, в Москве живут весёлые люди!

Нас с отцом Фёдором поселили в одном номере, а потом определили на постой ещё и отца Антония:

Уже поздно вечером мы услышали осторожный стук в дверь, и тихое:
– Молитвами святых отец наших…
– Аминь, – это мы с отцом Фёдором отвечаем в унисон.

И на пороге появляется сперва огромного размера рюкзак, а за ним, словно в бесплатное приложение, монашек маленького росточка со светлыми редкими волосами, собранными сзади в хвостик. Сильно окая, он нам поклонился и произнёс:
– Отцы честные благословите, меня зовут монах Антоний.

Вот, приехал к вам на конференцию по благословению отца наместника из Н-ского монастыря. Вообще-то, это наш отец наместник должен был ехать, он у нас человек зело учёный, но не выбрался и благословил меня:
– Поезжай, говорит, отец Антоний, посиди там среди умных людей, послушай. Ты в Москве-то чай ещё и не был? – спрашивает.
– Ну и ладно, вот и столицу как раз посмотришь, в метро на лестнице покатаешься. И самое главное – в монастырь к преподобному Сергию Радонежскому съездишь, помолишься у мощей за братию. Я и поехал. Вот, везу лаврским монахам целый рюкзак гостинчиков из наших краёв.

Как забавно было слушать человека, всю жизнь лет до тридцати пяти, прожившего у себя в монастыре одной из наших северных епархий, а потом волей отца игумена, оказавшегося в огромном городе.

– В метро вышел из вагона и пошёл на выход. Смотрю, а перед лестницей толкучка. Мешает кто-то людям проходить. Подхожу, а это бабушка узбечка, боится сердешная на эскалатор ступить, вот и создаёт пробку. Люди спешат, толкают бабушку, ругаются, а помочь старому человеку никто не поможет. Жалко мне её стало, взял старушку под руку:
– Пойдём, мать, я тебе пособлю, и совсем перегородил дорогу. Народу деваться было некуда, поднатужилися и закинули нас с бабушкой узбечкой и моим рюкзаком на лестницу. Так и доехали, слава Богу…

В течение нескольких дней мы участвовали в пленарных заседаниях, работали на секциях, а по вечерам собирались у себя в номере. И начинались разговоры, продолжающиеся далеко за полночь. По вечерам, чтобы делегаты не скучали, привозили артистов, а однажды к нам приехали мастера русских боевых искусств.

Всего их было трое, мастер, создавший свою оригинальную систему, и двое его учеников. Когда смотришь на сильных здоровых мужиков, радуешься, что не перевелись ещё в нашем народе богатыри. Сам мастер небольшого роста, можно сказать для спортсмена даже излишне полный, но весь словно одна сжатая пружина, способная мгновенно раскрыться и сразить противника наповал. Среди делегатов конференции были и те, кто в своё время занимался боксом или восточными боевыми искусствами. Кто-то из них, продолжая спортивные традиции, до сих пор тренирует у себя на приходе мальчишек. Имя мастера, создавшего собственную систему рукопашного боя, и до этого дня было у многих на слуху, потому посмотреть на него пошёл даже я с моими новыми друзьями.

Правда мы немного опоздали и пришли, когда известный боец уже рассказывал о своём методе борьбы. Если бы я встретил этого человека где-нибудь в автобусе, то никогда бы на него и внимания не обратил. Маленького роста, может чуть повыше отца Антония, круглолицый улыбающийся человек. Всегда чувствуешь человека агрессивного и невольно стараешься от такого отойти подальше. А лицо мастера светилось неподдельным добродушием, даже нанося сокрушительные удары, демонстрируя технику системы, он по обыкновению продолжал улыбаться.

Прежде, чем показывать отдельные приёмы, учитель предупредил, что человек, используемый им в качестве «груши», обучен специальной методике отражения ударов. Кстати, потом уже в фильме я видел, как здоровенный негр пытался пробить этого удивительного человека-«грушу». Было понятно, что старается он изо всех сил, а тому хоть бы хны, дышит соответствующим образом и улыбается. Только этого фильма мы тогда ещё не видели…

Мастер наносит короткий резкий удар и «груша» начинает быстро дышать носом, выдыхая ртом, потом следующий удар, но через секунду «несчастный», извиваясь всем телом, приходит в себя. Удар следует за ударом, мастер улыбается: – Отцы, вы слышите как трещат кости? Нет необходимости наносить удары, подобно тем, что применяют в боксе. Вот так надо бить, и вот так надо. Подопытный уже не столько стоит на ногах, сколько валится с них.

– А если мы ударим по лицу в эту самую точку, – мэтр легко, будто снимая пушинку, припечатывает своему визави по щеке пудовым кулаком. Тот отлетает в сторону и падает на пол. Потом, однако, всё равно встаёт и начинает дышать быстро-быстро…

Смотрю на отцов, на их лицах отражается восхищение мастерством учителя и одновременно жалость к человеку-«груше». Очень уж ему бедному доставалось, а он не протестовал, и только покорно вставал в позицию, в ожидании очередного удара. И было в этом для нас, священников, что-то неправильное, и хотелось всё это прекратить. Но как это сделать? Не будешь же вставать между двумя здоровенными дядьками? Такие уж у них забавы…

Наконец, мастер прекратил бить ученика и обращается уже к нам:
– Отцы, кто хочет попробовать, пожалуйста, можете его сами ударить. Желающих не находилось, тогда учитель говорит:
– Ладно, в таком случае я покажу вам ещё кое-какие удары, достаточно болезненные. Но предупреждаю! – От ударов в такие точки может и сердце остановится, – так что лучше ими не злоупотреблять.

Он уже было собрался продолжить, как из среды отцов вышел молодой батюшка, весом килограммов под сорок и предложил: – Давайте я попробую.

И он робко так – не то чтобы ударил человека-«грушу», а словно робко постучался тому в грудь.

– Ну, нет, так дело не пойдёт. Это не удар, – забраковал его мастер. – Смотри как надо, – и взяв в свою огромную ручищу маленький батюшкин кулачёк, резко и профессионально отправил «грушу» в очередной нокдаун.
– Теперь понял? А сейчас дай-ка ему по лицу, вот сюда, в эту точку бей, – гарантированно неотразимый удар.

Худенький батюшка стушевался и со словами:
– Нет-нет, по лицу я человека не смогу ударить, – и убежал, и спрятался за спинами зрителей.

Надо сказать, что автор системы уже успел познакомиться с нашими батюшками и знал, что один из нас, отец Павел, в юности много лет занимался боксом, и до сего дня не прекращает тренировок.

– Отец Павел, давай не отсиживайся, выходи вперёд. Продемонстрируй свой удар, – и указал рукой в сторону «мальчика для битья».

Надо сказать, что вместе с нами в зале находился и ведущий какого-то интернет-сайта. Постоянно будучи с фотоаппаратом наизготовку, он то и дело щёлкал кнопкой, стараясь запечатлеть самые красивые моменты из мастер-класса. Вот и сейчас мог бы получиться отличный кадр: священник спортсмен наносит отличный удар по человеку – «груше».

Батюшка оценивающе посмотрел на «грушу» в красной тренировочной майке, покачал головой и повернулся к автору боевой системы:
– Не могу, лучше ты меня бей.

Мастер уважительно взглянул на священника:
– Хорошо, – и ударил.

Тот отдышался, и снова получил удар, и так четыре раза. Понятно дело, – знаменитый боец бил не в полную силу, но и такие удары выдержать нетренированному человеку было бы невозможно. Потом они обнялись, и отец Павел вернулся на место.

Мастер похлопал в ладоши:
– Ладно, а сейчас я продемонстрирую обещанные мною удары.

И хотел уже было продолжить, как из общей толпы батюшек неожиданно выступил отец Фёдор и сказал: – Бей меня!

Мастер немного было растерялся, не зная как поступить, но потом провёл пару резких ударов, как оказалось с целью расслабления определённой группы мышц. Всякий раз, когда спортсмен наносил удар, было непонятно бьёт он в полную силу или только слегка касается человека.

Отец Фёдор закачался. Мастер обнял его: – Молодец, уважаю.

– Итак, продолжим, должен же я показать вам что обещал. Давайте-давайте, ведущий сайта приготовился запечатлеть эксклюзивный удар мастера, но снимка так и не получилось, потому, что в круг вышел маленький отец Антоний:
– Мил человек, бей меня.

Учитель посмотрел на маленького смиренного монашека и видимо понял, что с нами ему каши не сварить.

– Ладно, отцы, – сдался мастер, – тогда давайте покажу вам как можно с помощью ударов лечить человеческие недуги. Если у кого что болит, подходите. Батюшки одобрительно загалдели и стали занимать очередь.

Вечером накануне отъезда во время ужина отец Фёдор собрал со стола остатки хлеба и спрятал в карман.

– Ты чего, – спрашиваю, – бать, не наедаешься? Нас же здесь вроде неплохо кормят.
– Да, видишь, как получается. Мне ещё сутки придётся в аэропорту просидеть. Резервировал день на то, чтобы поехать в Троице-Сергиеву Лавру к преподобному Сергию, да бандиты деньги отняли, – и рассказал историю, как он добирался в Москву из Домодедова. – На метро у меня хватит, а на пирожок уже нет, вот я хлебушком и запасаюсь.

Отцы переглянулись, и, не сговариваясь, молча полезли в карманы.
– Нет, батюшка, ты обязательно поезжай к Преподобному! Когда тебе ещё такая оказия представится? Мы братья, так что не стесняйся, бери деньги и поезжай в Лавру, помолишься там о нас.

И вот как бывает, сделали доброе дело и обрадовались, а отец Антоний радовался больше всех.

В последний день конференции я ждал выступления ранее заявленных докладчиков, но они почему-то не приехали. И настроение моё испортилось, даже прощальный обед не смог компенсировать мне их отсутствие и вывести из состояния раздражения. Организаторы старались как могли, а мне вся еда казалась или слишком пресной, или солёной, короче невкусной. Ещё какое-то пирожное подали не такое, то ли дело раньше торты пекли, какой тогда был крем! Настоящий, сливочный!

Уже в гардеробе, переодеваясь и укладывая сумку, я увидел отца Антония. Он, сняв с себя подрясничек, и бережно, чтобы не помять, пытался уложить его в свой огромный рюкзак. Маленький монах сосредоточено подгоняя складочку к складочке своих одежд, улыбался и что-то про себя напевал. Вдруг он увидел меня, и лицо его расплылось добродушной детской улыбкой.
– Мы договорились с отцом Фёдором и вместе едем в Сергиев Посад.

А ты, батюшка, что такой угрюмый? Узнав, что я расстроился из-за сорвавшихся докладов, монах стал меня утешать.
– Да, что ты, дорогой, Бог с ними с этими докладами, не в них же дело. Главное, что мы съехались сюда чуть ли не со всего света, совсем незнакомые друг другу люди, а встретились и стали, словно братья. Вспомни наши разговоры, споры за полночь. Как нам было хорошо.

Вот что я тебе расскажу, как-то у нас в монастыре останавливался один монах. Побывал он на Большой земле, вернулся и сказал, что из Церкви уходит Любовь…

Мне тогда страшно стало, и я молился, чтобы любовь не уходила. Ты знаешь, зачем я ехал в Москву, думаешь за этими докладами? Нет, мне не нужны слова.

Я ехал проверить слова того монаха, Любовь искал, и нашёл. Нет, не прав тот монах. Ты может и внимания не обратил, но вспомни, как отцы отказались бить человека – «грушу», пожалели. Себя стали мастеру предлагать, мол, бей нас, а не его. Батюшка, что это если не любовь? Отец Фёдор приехал из Казахстана, в Москве его ограбили, а он и забыл об этом и на следующий день уже стал защищать человека. Случись гонения, эти люди на Крест пойдут не задумываясь!

– Отец Антоний, а разве ты сам не заступился за того бедолагу?
– Да это что, я же за отцами вдогонку побежал, чтобы венца не лишиться. А то, что тому же отцу Фёдору деньгами помогли? Мелочь, вроде бы, а не прошли мимо человека. Как же брату из далёкой стороны к преподобному Сергию не съездить? Внимание проявили. Отец, поверь, это дорогого стоит.

Всё это любовь. Если она среди нас, священников и монахов исчезнет, то и церкви больше не будет. Без любви-то кому она будет нужна, медь звенящая?

Ты что думаешь, что мы одними словами людей к Богу приведём? Нет, отец, если люди не почувствуют, что в нас есть то, чего нет в мире, – нам никто не поверит. Человеку не доклады нужны, ему бы в беде было к кому прислониться. Его пожалеть надо, вместе с ним поплакать, а когда радость придёт, то за него и порадоваться.

Помню, батюшка один рассказывал, – продолжает отец Антоний. – Он всё пытался одного сектанта привести в нашу веру, и так его убеждал, и этак. Ничего не получается, так допоздна они с ним и засиделись, пришлось этому сектанту у батюшки в доме ночевать оставаться. Тот ему на диване постелил, и уже было ушёл, а потом вернулся и говорит:
– У меня там, в холодильнике курица лежит, если хочешь – поешь.

В конце концов, пришёл этот сектант в церковь, а батюшка его спрашивает: – А что брат, какой мой аргумент в наших спорах стал для тебя решающим?
– Решающей для меня стала курица, – ответил сектант, – которую ты для меня не пожалел.

Так что, не расстраивайся, что не услышал тех докладов, никакими докладами Христа не подменить.
«Бог-то Он, – не в брёвнах, а в рёбрах», – слыхал такую поговорку?

Если у тебя с людьми что не ладится, ищи причину в самом себе. Ты виноват, а не другие.

Отец Антоний говорит, а я вдруг вспомнил, как однажды спускаюсь по лестнице епархиального управления а мне навстречу поднимается наш владыка. Подхожу под благословение, а он меня спрашивает:
– На кого жалуешься, отец Александр?
– Ни на кого, владыка, не жалуюсь, всё слава Богу.
– И правильно, батюшка, ты на себя жалуйся, – благословил меня и дальше пошёл.

– Кстати о курице. Какой сегодня был знатный обед! – А, отче, тебе понравилось? И пирожное давали, думал, язык проглочу. Это правильно, чтобы братия не роптала, покушать для мужика первое дело…

Благослови, батюшка, на дорожку, пойду я. Хорошо как, что мы познакомились, молиться теперь друг за друга станем, – улыбнулся, пожал мою руку, и снова повторил – очень хорошо!

Затем взгромоздил свой неподъёмный рюкзак на гардеробную стойку, присев немного, надел лямки на плечи, потом встал и направился к двери на выход. Так он у меня в памяти и остался: такой маленький человек с такой огромной ношей на плечах.

Священник Александр Дьяченко

Продолжение следует…

пожаловаться
Другие статьи автора
Комментарии
Самые активные
наверх