0

«Первая любовь»

Никогда не полечу в космос, да и в Африку наверно уж не поеду — Рассказ «Первая любовь» сельского батюшки, о.Александра Дьяченко

Писать только о любви,
забывая о том фоне, на котором она растет, — наверно тоже неправильно.
Любовь в человеке должна уметь выстоять, преодолеть и победить.
Буду об этом тоже писать…
Иерей Александр Дьяченко

Сегодня знакомая учительница привела в храм старшеклассников. «Батюшка, влюбляются, опасный возраст, поговори с ними». Смотрю на ребят и любуюсь, какие они все хорошие и хорошенькие.

Да, юность прекрасна. Это время, когда у тебя ещё все впереди, родители ещё живы. Никто тебя ещё не обидел, не обманул. О тебе заботятся, что ты ел, что ты пил, и что нужно тебе из вещей прикупить, и кажется, что так будет всегда. Ты еще не приобрел багаж собственного негативного опыта. Потом начнутся все эти сложности, а юность дается нам для учебы. Учиться не только в смысле будущей профессии, но и учиться жизни. Твое дело только вслушиваться, всматриваться и запоминать. Придет время, заберешься в копилку памяти, и будешь делать выводы.

Первая любовь – первый опыт любви к человеку кровно тебе чужому. Помню, как начинаешь испытывать необъяснимую радость при встрече с ним. Случайное прикосновение к твоей пассии заставляет учащенно биться сердце. Ты непременно идеализируешь этого человека, и даже его недостатки становятся для тебя милыми.

В этом возрасте ты вполне допускаешь то, что можешь слетать в космос, а когда слышишь о какой-нибудь горе Килиманджаро, то думаешь, надо бы съездить посмотреть на эту гору. Тебе интересно, а почему облака так отличаются друг от друга? Ладно, думаешь, со временем разберемся. В тебе много энергии и хочется до всего дотронутся и все понять.

Когда приходит первая любовь, ты, наконец, подходишь к зеркалу и начинаешь изучать себя. Помню, учился в институте уже на втором курсе. У меня был приятель Женька Пухович, мы с ним учились ещё в школе, начиная с четвертого класса, а потом продолжили и в одном институте, сейчас он где-то в Штатах. У Женьки родители были люди зажиточные и он всегда модно одевался, с первого курса гонял на собственной Яве. Так вот он меня спрашивает: «Слушай, ты, почему так плохо одеваешься? Ну что это за пиджак на тебе, что за брюки? Мне даже неудобно указать на тебя, что мы приятели». Я его тогда не понял, и когда он ушел, снял с себя пиджак и осмотрел, может, что-то порвалось, а я и не заметил?

Когда пришло чувство первой влюбленности, я, наконец, посмотрел на себя в зеркало и пошел в парикмахерскую стричься модельной стрижкой. Научился гладить брюки, и стал приобретать стильные вещи. Любовь стала из юноши лепить молодого человека. Наши отношения с моей девушкой были очень чистые, сегодня они могут показаться даже смешными, но мне нравилось быть рыцарем и писать стихи.

Помню, летом на каникулах моя подружка уехала отдыхать на Балтику, рядом с городом Светлогорском. Естественно, что вся моя душа желала встречи, и я заранее договорился, что заеду к ней на денек на базу отдыха. К этому времени приехал в отпуск из военного училища мой друг Сережа. С ним мы и решили съездить посмотреть, а что же собой представляет Балтийское море? Отец Сережи работал в турагенстве. Он посадил нас в автобус, идущий из нашего города через Литву в Калининград. Потом из Калининграда мы электричкой добирались до моря, а дальше автобусом километров 15, и вот мы у цели.

Море, хоть и холодное и мелкое, все же произвело на меня неизгладимое впечатление. Помню, все искал янтарь, копался в песке, но так ничего и не нашел. Мы гуляли с моей подружкой по берегу моря, и все было как в сказке. Очень не хотелось расставаться, и мы с Сережей опоздали на последний вечерний автобус, идущий с базы отдыха в Светлогорск. Наш туристический автобус, что должен был забрать нас на Калининград, уходил из Светлогорска очень рано, так что хочешь, не хочешь, а пришлось добираться своим ходом.

Пошли пешком, надеялись, что кто-нибудь захватит по дороге. Но машин не было, зато начался дождь. Сперва он просто накрапывал, и от него мы легко могли защититься зонтиками, но потом он пошел какой-то сплошной стеной. Зонтики уже не спасали. Мы с другом шли, сняв обувь. Дождь не прекращался, а идти нужно было около пятнадцати километров. Выбора у нас не было, и мы обреченно шли по пустому шоссе ночью под проливным дождем.

Внезапно сзади нас осветил свет автомобильных фар. Шла легковушка, москвич. В начале нашего пути мы планировали с другом тормознуть машину, но в такой дождь ночью кто возьмет? Поэтому мы, отойдя в сторону, даже и не пытались голосовать. Но машина остановилась сама, и водитель крикнул нам: «Садитесь быстрее, подкину до Светлогорска». Мы сидели с Сережей на заднем сиденье, и вода многочисленными струйками стекала с нашей одежды на сиденье москвича. Когда выходили, пол под нашими ногами был залит водой, а сиденье нужно было сушить. Мы стали предлагать ему деньги, но шофер, человек на наш взгляд уже старый, лет сорока, улыбнувшись, сказал: «Да, ладно, не нужно денег, потом, как-нибудь сочтемся. Земля круглая, может, ещё и вы меня подвезете»!

Ночью мы не нашли автобуса на условленном месте, и пришлось искать ночлег. Мы не встретили в ночном городе ни одного человека, ни одного милиционера, вообще никого, даже собаки не бегали. Городок показался нам очень интересным, сохранились постройки немецкого времени. Попытались заходить в домики для отдыха, надеясь, договорится о ночлеге, но все было закрыто. Наконец нам повезло, одна из дверей оказалось не заперта, мы зашли вовнутрь. Никого из людей мы там тоже не встретили, но обнаружили открытую бытовку. В ней было несколько толстых подшивок газет, их то мы и приспособили в качестве матрацев.

Утром мы нашли наш автобус и благополучно уехали. Что значит юность, никто из нас потом даже и не чихал.

Со времени той поездки прошло уже много лет. Как-то недавно, посмотрев в небо, вдруг отчетливо понял, что уже не узнаю тайны рождения облаков и никогда не полечу в космос, да и в Африку наверно не поеду, да и нечего мне там делать. У меня здесь на моем приходе дел невпроворот, помилуй Бог, какая там гора Килиманджаро!

Я уже забыл лицо той девушки, не помню её голоса. Тогда прошло немного времени, и мы расстались. Не знаю, как сложилась её судьба, да, по правде сказать, мне это и неинтересно. Думаю, первая любовь не должна иметь жизненного продолжения, пускай она останется в памяти чем-то высоким и красивым. У человека ведь должно быть в памяти что-то такое, правда?

Но вот, что я замечаю за собой, так это то, что все чаще и чаще вспоминаю того водителя, что подвез нас тогда с Сережей. Ведь он, будучи один, не побоялся ночью пустить в машину двух достаточно сильных парней, да ещё и в такой дождь. А потом даже не взял с нас денег.

На проскомидии, перед непосредственным служением Литургии, я иногда вынимаю частичку в память об этом человеке. Не знаю его имени, не знаю, жив ли он, или уже ушел. Поэтому, вынимая частичку, обычно говорю: «Ты Сам знаешь, Господи, и его имя, и где он сейчас. Благослови этого человека». Он одним из первых на моем жизненном пути преподал мне урок милосердия, и я сегодня ему за это благодарен.

Иногда, приезжаю в город моей юности и думаю: встреться бы мне та девочка из моей первой любви, узнал бы я её? Наверно можно было бы организовать встречу, но не хочу. Боюсь увидеть старую тетку, пускай моя первая любовь навсегда останется для меня юной и прекрасной.

А вот когда веду машину, то, подсаживая стариков, всматриваюсь в их лица, вдруг встретится мне тот человек, и я, наконец, верну ему долг. Кто знает, земля–то, она круглая.

Иерей Александр Дьяченко

Продолжение следует…

пожаловаться
Другие статьи автора
Комментарии
Самые активные
наверх